Когда мама ушла из жизни, мне пришлось сделать то, что приходится делать каждому ребенку: взять список контактов, обзвонить друзей, родных и знакомых и сообщить, что ее больше нет. Я набирала номера телефонов, говорила, и слышала, как на том конце взрослые люди начинали плакать. Умерла МОЯ мама, а мне приходилось приводить в чувство их. И каждому я говорила: «Валерия Владимировна едва ли хотела бы, чтобы вы расстраивались!»
Валерия Владимировна была с характером.
Я выполнила ее последнюю волю: кремировать, отвезти в Уфу и похоронить в могиле отца. Камень на могиле тоже поставила. Небольшой, из серого гранита с «Лисьей горки» (так называется месторождение). На камне — ее ромашки. Так там и стоят сейчас два камня. Скала из розового гранита с выступающей титульной страницей книги. На гранитной обложке выбито «Профессор медицины Дыскин В.П.» и размашистая отцовская роспись. А рядом небольшой серый камень «Соседова Валерия Владимировна 01.09.1939 — 13.03.2025»
В нашей жизни так было всегда: мощная глыба – отец, ушедший из жизни в сентябре 1977 года, и рядом, в его тени — мама. Только с момента его смерти прошло почти пятьдесят лет ЕЕ жизни. Посмотрев на реакцию людей на уход мамы, я для себя поняла, что при всем уважении к отцу, «глыба»-то как раз она. Правда само слово «глыба» к Валерии Владимировне как-то «клеится», вечный двигатель, кремень, Врач с большой буквы, Преподаватель с большой буквы, друг, поэт, умная, надежная и понимающая часть жизни для очень многих людей, с кем она дружила, общалась. Ну и конечно, еще и «язва» с характером и большим чувством юмора…
«Южное» кладбище в Уфе уже практически закрыто. Захоронения добрались до ворот. Среди могил вырос густой лес, лютые комары и трава по пояс. Кто туда доберется? Разве что те наши друзья, у кого на «южном» свои могилы…
Я решила, что лучшей памятью для Валерии Владимировны будет этот сайт. Моя задумка состоит в том, чтобы собрать по кусочкам ее жизнь. Если посмотреть на нее с высоты птичьего полета, открывается очень интересная картина. Оставим в покое ее чувства и личные переживания – в этом отношении мамочка была сейф и кремень. Отнесемся к ним с уважением. Но даже событий, лежащих на поверхности ее жизни, вполне хватает для того, чтобы присесть «в полном обалдении».
Дети частенько в той или иной форме наследуют черты характера своих родителей. Я тоже «язва». Я совершенно искренне думаю, что Валерия Владимировна на самом деле никакой «глыбой» не была. Она была НОРМАЛЬНОЙ. Человек, получивший нормальное образование в школе, нормальное высшее медицинское образование, нормальный врач с нормальным отношением к своей профессии и больным (ее можно было в семьдесят и в восемьдесят лет разбудить среди ночи, и она бы пошла к больному — спасать), нормальный преподаватель мединститута, нормальный друг, нормальный интеллигентный человек, для которого родная страна, клятва Гиппократа, история, книги, театры и музыка не были пустым звуком. Просто мир наш за годы ее жизни настолько измельчал, что норма стала «глыбой». Так что все, что я хочу здесь собрать и показать на самом деле является нормой. Другой вопрос, способны ли вы пережить, что это норма и ей соответствовать:)
И есть еще одно обстоятельство, которое заставило меня перестать ходить кругами, сесть и начать писать.
Вся жизнь мамы как врача и преподавателя кафедры анестезиологии и реаниматологии мединститута для меня, маленького ребенка и подростка, проходила, как бы с изнанки. Мама ушла на работу, мама со студентами и интернами, мама спит после дежурства, тети и дяди (которые по факту анестезиологи, хирурги, преподаватели, медики с научными степенями и научными работами…) приходят к нам в гости, пьют чай или чего покрепче, разговаривают о каких-то своих взрослых вопросах и проблемах, помогают подвинуть шкаф или привозят нам со своих дач ведра ягоды и помидоров (таких мама называла «друзья-враги» потому что потом эти ведра нужно было в срочном порядке перерабатывать😊). Я слышала обрывки взрослых разговоров: «гнойный перетонит», «дежурства», «наркозы», «операции», «интубации», «Легос», «Кагиров», «Моругов», «Шамаев», диссертации, пациенты, интерны…. Перед носом, как правило, в это время безе, лимонный пирог, вазочка с вареньем из черной смородины или шуба, узбекский плов и оливье — в зависимости от обстоятельств. Разумеется, лимонный пирог, варенье и плов были значительно интереснее.
Я была рядом с мамой и внутри ее жизни, но эта взрослая ее часть текла мимо меня.
Родительский интеллект не пропьешь, и кое-что я все-таки для себя поняла. Если излагать схематично, то выглядело это так. Моя мама Валерия Владимировна Соседова, получила свое первое образование в Киргизском Государственном Медицинском Институте (КГМИ) как педиатр. Позже, когда в нашей стране анестезиология-реаниматология зарождалась, как отдельное направление, мама стала анестезиологом-реаниматологом. Защитила кандидатскую диссертацию. Во Фрунзе познакомилась с отцом, куда он приехал из Харькова. Отец занимался легочной хирургией и тоже был с характером.
Меня не погружали в подробности, что, как и почему, но в 1971 отец перебрался в Уфу. В 1972 году он был избран Заведующим кафедры туберкулеза в Башкирском Государственном Медицинском Институте (БГМИ), и в конечном итоге мама тоже переехала в Уфу. В 1977 году папа умер. Отказало сердце.
Мама длительное время работала на кафедре анестезиологии-реаниматологии в БГМИ, обучила и выпустила большое количество анестезиологов-реаниматологов. Она и Александр Анатольевич Легос были теми людьми, кто создавал кафедру анестезиологии и реаниматологии в БГМИ. Я не утверждаю, что они ее основали или что они занимались кафедрой анестезиологии и реаниматологии в БГМИ в одиночку. Но я да, утверждаю, что они годами работали на этой кафедре, обустраивали отделение кафедры на базе 21-й городской больницы в Уфе и не просто «отбывали номер на зарплату», а работали над тем, чтобы максимально эффективно обучать студентов и выпустили большое количество профессиональных анестезиологов-реаниматологов. Моя мама Соседова Валерия Владимировна и Легос Александр Анатольевич – одни из тех людей, благодаря которым эта кафедра в Башкирии существует и благодаря труду которых множество анестезиологов-реаниматологов сейчас спасают жизни в больницах Башкирии и не только. Одновременно с этим мама работала как анестезиолог-реаниматолог в больнице. Общий стаж ее работы в реанимации 40 лет.
Так вот…
Концептуально, если рассказывать про жизнь Валерии Владимировны, это у меня в голове отложилось.
Но нужны же детали…
И я полезла на сайт Башкирского Государственного Медицинского Университета (так он теперь называется). У каждого уважающего себя учебного учреждения есть раздел «История». У БГМУ такой раздел тоже есть. Переходишь по ссылке и попадаешь на продвинутый с классным дизайном сайт БГМУ 90 лет https://90.bashgmu.ru
Там вы найдете целых 3 книги об истории БГМУ. Я внимательно прочитала все три, в том числе раздел про кафедру анестезиологии и реаниматологии. И… не нашла ни слова о моей маме. Не было такого человека, не было доктора, не было работы на кафедре, не было выпущенных студентов и интернов, не было 40-ка лет работы в реанимации…
Хорошо хоть про Легоса пару строк написали, что мол был и возглавлял…
Мама бы махнула рукой.
Александр Анатольевич Легос уже ничего не скажет.
Но ведь, черт-возьми, они БЫЛИ! Удивительные люди, удивительные врачи, удивительные преподаватели-практики!
«Глыбы»
Если ночью звонят звонки,
Если «скорых» гудят гудки,
Если сразу не разберешь,
Спишь ты или встаёшь,
Значит с кем-то стряслась беда,
Значит надо спешить туда,
Чтобы смерть повернула вспять,
Чтобы жизнь отстоять!
Если сердце забилось вновь,
По сосудам струится кровь,
Если вновь человек вздохнул
И спокойно уснул,
Значит вовремя ты успел,
Значит точен ты был и смел,
Значит спрячешься в уголок
И подремлешь чуток.
Если ночь за окном висит,
Если звон в голове звенит,
Если время стрелой летит,
Ну а сердце стоит,
Значит жизнь уже не вернуть,
Значит все равно не заснуть
И пусть нет здесь твоей вины,
Не придут к тебе сны.
Если жизни самой не рад:
Не работа, а сущий ад,
Если хочется закричать
И про «мать» вспоминать,
Как лекарство звонят звонки,
Как лекарство гудят гудки
И мы мчимся опять, опять
Чьи-то жизни спасать!
