А все-таки волшебная вещь — трудовая книжка. Она, конечно, одна. Но на самом деле их там три, склеенных воедино. Для чего? Для того чтобы влезли все благодарности. Они же все официальные с печатями и каждая оформлена приказом.
Смотрите сами.
И вот что интересно. Валерия Владимировна НИКОГДА, ни единого слова про эти благодарности не рассказывала. О самом их существовании в трудовой книжке я узнала уже после ее ухода. Зная маму, предположу, что она не придавала им значения, считая административной формальностью.
Валерия Владимировна никогда не относила себя к пятой колонне. Трудно найти более патриотичного человека. Просто почитайте ее стихи самых последних лет. Если бы не физическое состояние и возраст, она бы сейчас работала в госпитале на Донбассе (ее слова).
Но Валерия Владимировна очень трезво понимала, в каких условиях она работает, и жила, как она говорила «с фигой в кармане». Это касалось всех административных танцев вокруг медицины, продвижений по службе, руководящих кадров и прочее, и прочее, и прочее. С большим удивлением обнаружила то же самое выражение про житие «с фигой в кармане» в книге у академика Амосова — ради того, чтобы делать дело: оперировать, создавать клинику, двигать медицину вперед.
Это полностью совпадало с видением мамы. Для нее важным было лечить, и она делала свою работу, несмотря на любые административные передряги и безденежье. Почитайте ее медицинские стихи. Там же не зря про это. Валерию Владимировну в любом возрасте, даже в восемьдесят пять можно было поднять посреди ночи, и она пошла бы лечить и спасать.
А то, что она после сорока трех лет работы не «заслуженный врач», ну не заслуженный врач. Сама не просила, и за нее не просили. Перелистнула страницу и начала в семьдесят с лишним лет новый этап жизни, продолжая помогать и лечить, научилась рисовать, писала стихи, и воспоминания, выпустила книгу, проводила выставки. Не могла не действовать.
Хочу вам рассказать, что значит быть врачом до конца.
Когда ее пару лет назад госпитализировали в Москве в больницу с сердечным приступом, в ту же ночь в реанимации, маленькая, хрупкая мамочка глубоко за восемьдесят встала с койки и пошла урезонивать дежурный медперсонал. Знаете, что делал этот «медперсонал»? Пили пиво и в голос болели за футбол по телеку. Да, даже не в ординаторской, а прямо на посту посреди отделения и лежащих в реанимации больных. Я там на следующий день была.
А еще я нашла у нее листки.
Когда Валерию Владимировну в последний раз положили в реанимацию уже с инсультом зимой 2025 года, она сначала вообще не могла говорить, только кивала и с трудом произносила «нет» или «да». У нее там были тренировочные листочки от логопеда со списками слов, чтобы заново учиться их писать и произносить. На полях одного такого листочка я прочитала с трудом написанное разъезжающимися буквами: «Была медсестра, грубо разговаривала с бабой Дашей, не подала ей утку.«
Это была не жалоба. Мама оставалась в ясном сознании и даже в таком состоянии действовала как врач. Она видела, что в одной палате с ней лежит больная после инсульта, и с ней неправильно обращаются. Она не могла сказать, но она очень постаралась написать.
