Валерия Владимировна знала поименно всех и обобщалась со всеми многочисленными родственниками Соседовыми и Бабиными и со всеми родственниками со стороны отца. Можно сказать, что мама была связующим звеном общей родословной.
А еще мама самым удивительным образом дружила с людьми всю жизнь.
У меня сохранилась фотография.
Три подруги: Люба, Вера и Лера.
В моем детстве о тете Вере и тете Любе говорили: «мурманчане». Мы даже ездили в ним в гости в Мурманск. Мои воспоминания к их дружбе никакого отношения не имеют. Но я помню белые ночи, заячьи лапки (есть такое растение), голубые озера-блюдца на зеленых полянах на самой разной высоте (их держала вечная мерзлота). Помню, как мы собирали под Мурманском ягоды и огромные грибы. Там я впервые увидела совершенно роскошные мухоморы. Помню купленные в городском универмаге резные заколки для волос из моржовой кости, и еще долго в Уфе у меня на столе стояла подставка для ручки из темно-зеленого камня с двумя аметистовыми друзами. Сама ручка была из оленьего рога.
Фотография эта сделана, насколько я знаю, до Мурманска — в Киргизии. И дружили они всю жизнь.
Есть у меня еще и такая фотография. Предположу, что в тетя люба приезжала к нам в Уфу.
Последний раз тетя Люба приезжала в Москву пару лет назад. Перед ее приездом мне была поставлена задача найти и купить раскладушку такого размера, чтобы высокой тете Любе было удобно спать. Они общались, гуляли по Москве, насколько ноги позволяли. Тетя Вера давно уже в Санкт-Петербурге, болеет. В качестве технической поддержки какое-то время назад я решала задачу: найти в Питере сайт, чтобы тете Вере на день рождения курьер привез цветы. Нашла букет + конфеты. Насколько я знаю, конфеты понравились.
В бывшем Фрунзе, нынешнем Бишкеке, живет еще одна тетя Лера (Валерия Ашотовна), с ней насколько я понимаю мама тоже дружила всю жизнь и до последних дней созванивалась, а теперь переписываюсь я.
Перечень фрунзенских и киргизских друзей должен быть гораздо больше.
Просто мама — долгожитель. И они уходили раньше нее. Я сейчас с грустью понимаю, что если брать Киргизский период ее жизни, она пережила большинство тех, кто мог бы о ней вспоминать.
Дай Бог, чтобы я была неправа, и после того, как я опубликую этот сайт, найдутся те, кто смогут дополнить этот период ее жизни.
Валерия Владимировна трезво относилась к людям, понимала кто, что и как делает, интеллекта, юмора и грустного жизненного цинизма практического врача ей было не занимать. Но на протяжении всей жизни, если в ее круг общения попадали хорошие люди, они в нем оставались. Иногда переезжали или на годы пропадали, но все-равно оставались.
Мама дружила и была на связи пока совсем уж не стало плохо в последние месяцы с «тетей Галей», с которой когда-то давным-давно выгуливала меня в коляске в лесу напротив нашего дома. Мама меня, а тетя Галя — своего сына Сашу.
К нам в дом (где-то в районе моих начальных классов школы) приходила учить меня музыке Маргарита Георгиевна. Пианино мы мучать долго не стали, а «Маргошка» потом осталась у нас жить, и мама дружила только с ней, а со всей ее семьей. В марте 2025 года я звонила Маргарите Георгиевне, чтобы сообщить об уходе мамы.
Мама десятилетиями дружила с врачами, с которыми вместе работала, с моими воспитательницами из детского сада Анной Дмитриевной и Анной Ивановной, с соседями по по дому.
Эта фотография тоже существует не зря.
Ее сделал в Уфе ее ученик Радик Кашфиевич. Уже совсем и давным-давно не ученик, а доктор. Сделал сам и подарил
И как-то так получается, что лжи, неискренности и «подлянок» я не припомню. Разумеется, люди были разные. Но вот как-то тех, кого не нужно было, она в свой мир не впускала.
